Мирланда
– Вот зачем ты это сделала? – Вздохнула Сэс. – Добрая?
Джедефра пожала плечами.
– Наверное.
– Я знала, что ты не безнадёжна! – Сэс похлопала Джедефру по локтю. – Ладно, я побежала, а то время, пора торговать. Бывай, – девочка поправила ремень своего кувшина, притворно отсалютовала и нырнула в тёмный переулок. Джед даже не успела глазом моргнуть, как она исчезла из вида её острых глаз.
– Ну, и? – Джедефра оглянулась на свой груз. Девчонка попалась то ли трусиха, то ли очень сообразительная. Она висела в её руках тряпкой и не дёргалась.
– Спасибо, – Девчонка поставила ноги на землю, кое-как выпрямилась и подняла взгляд. Джедефре её лицо снова показалось знакомым. Где она её видела? Какая-то родня? Родственников у неё полно, это точно. Но таких белобрысых и белоглазых, кроме герцогини Нефери, нет. Да и рамзесовское потомство уже наполовину чернявое. У кого жена тёмненькая, у кого просто бабкины гены проснулись...
Кто же она такая? Дочка кого-нибудь из знакомых? Да нет, у них в гвардии таких красавцев не водилось. Джедефра чуть ли не самая красивая.
– Пошли, – Джед подняла взгляд на патрульных. Те кое-как скрутили трёх шалопаев. Девочка послушно позволила вывести себя. – Лицо держи попроще.
В конце аллеи им встретился ещё один патрульный в сопровождении нескольких терран. Он попытался было их остановить, но Джед показала ему свой медальон янычара, и сообщила, что они с племянницей ну никак не могут гулять там, где терране бьют благородных аристократов. Патрульный ничерта не понял, но отцепился. Девчонка при этом скорчила такую физиономию, словно впервые в жизни слезла с шелковой подушки и увидела что-то, кроме лукума. Талант, ничего не сказать.
– Ну, как тебя зовут?
– Амири.
– Врёшь.
– Не вру. Амири Рахман.
– Ну, и дура. Рахманы чернокожие.
– Вот и нет.
– Вот и да.
– Я же не чернокожая!
Джед ласково улыбнулась и сжала пальцы. Девочка немедленно заткнулась.
– Когда врёшь, не выбирай громких фамилий. Обычно их все знают в лицо.
– Это Рахманы - громкая фамилия? – удивилась девчонка.
– А по-твоему что, они мелкие чинуши из Вавилонии? – Джедефра снова задумалась, почему ей знакома эта девчонка. Ишь ты, аль Рахманы для неё не громкая фамилия...
– Нет. Но... – девочка замерла, потом вздохнула. – Спасибо, я поняла свою ошибку. Но Рахманы всё равно не темнокожие. Чернокожи только семьи из Нубии.
– По сравнению с тобой Рахманы – чёрные, как ночь.
Девочка ничего не ответила.
– Итак, ещё раз. Как тебя зовут?
– Марьям Вазил.
Джедефре это стало надоедать.
– Если бы я собиралась причинить тебе вред, я бы сдала тебя патрулю.
– Почему не сдали?
– Ты мне напомнила кого-то.
– Кого?
– Понятия не имею, никак не вспомню. Может, ты мне кто-то из родни.
– А кто вы?
– Девочка, хочешь обратно к патрульным? Мы недалеко ушли.
Она вздохнула и опустила голову.
– Если пообещаете ничего не говорить моему отцу, то я назовусь.
– Не скажу.
– Милица Фортуна.
– Тю... – Да уж, для такой аль Рахманы – точно не громкая фамилия. Заодно Джедефра наконец-то вспомнила, кого ей напоминала девчонка. Мать, Милешу Младшую. И бабку, Милешу Старшую. Первую Джед видела три раза в жизни, последнюю - раз в месяц на заседаниях то Дивана, то Тайного Совета. Обе ей не нравились. Младшая, к тому же, ещё дурочкой была...
– Вот-вот, – неопределённо вздохнула девчонка. – Вы правда отцу ничего не скажете?
– А кто твой отец?
– Милош Аслан.
– Ааа, – вот и разгадка, откуда она знает это семейство. – Мы учились с твоим отцом вместе, – и не то, чтобы были очень дружны. Скорее даже наоборот. Милош был грёбанным высокомерным занудой. Джед даже вспомнила их родство. Отцом Милоша был герцог Эйе, брат Рамсеса. Вот почему она в своё время получила приглашение на его свадьбу с Милешей Младшей. Милош и Милеша. Отличная пара, на свадьбе только ленивый не упомянул сходство их имён. Она даже пробовала считать количество шуточек на эту тему. Вышло совсем уж неприличное число.
Правда, почему девчонка так боится гнева отца? Знатные родители обычно равнодушно относятся к выходкам отпрысков, если только эти выходки не стали достоянием общественности. Это не говоря уже о том, что Милош может разве что уболтать насмерть. Он даже драться толком не умел, не то, что отстаивать своё мнение.
– Ты же не попалась, – вслух удивилась Джедефра. – Почему он будет злиться?
– Вы же сказали, что его знали.
– Знала. Это когда было! А серьёзно, чего это он будет недоволен?
– Он запретил мне ходить на этот берег.
– Сильно накажет?
Она покачала головой.
– Ничего не сделает.
– Тогда чего боишься? – не поняла Джедефра.
– Он расстроится, – Милица скинула её руку с плеча. – Я не убегу.
– Угу, – куда она убежит, когда Джед знает её имя. И надо же, какая заботливая дочка. Боится, что папочка расстроится. Милица словно угадала её мысли.
– Папа очень боится, что меня, как маму, радикалы убьют.
Джед перестала улыбаться.
– Радикалы?
– Угу.
– Как?
– На улице плащ сдёрнули.
Понятно. Джедефре сразу стало как-то неуютно. Сгореть на солнце - страшная смерть. Джедефре очень хотелось облечь свои мысли в слова, но материться в присутствии ребёнка не хотелось, а приличных слов на языке не было. Странное дело, рядом с этой аристократочкой Джед чувствовала себя огромной грубой тёткой.
– Пошли, переведу тебя на тот берег.



– ЗАйдёте в дом? – предложила Милица.
– И рассказывать Милошу, как именно мы встретились? Уволь. Можешь думать о папаше что угодно, но лажу в показаниях он всегда замечал.
– Отца нет дома, – возразила Милица. Она нахмурилась. – И, похоже, сегодня он уже не вернётся.
– С чего это?
– Сегодня казнь виконтессы. А она была... близка некоторое время с моей младшей сестрой.
Джедефра ничего не поняла. Лопух Милош расстроился, что отправил под солнышко убийцу и любовницу дочки? Нет, это глупо даже для него.
– Извини, у меня работа, – Джед ухмыльнулась и помахала девчонке рукой. – Так что бывай.
– Спасибо вам за помощь! – Милица улыбнулась и церемонно поклонилась Джед, как старшей. Та ответила кивком. Хорошая девочка. Сообразительная и знает, как подмазаться и оставить хорошее впечатление. И компанейская, не то, что её отец. С другой стороны, ей легче: вряд ли Милеша Младшая питала страсть ко внебрачным сношениям с терранами и родам сыновей с сомнительным происхождением. Это вам не сумасшедшая Марика.
Когда калитка захлопнулась, Джедефра перестала улыбаться. Хорошие у Милоша ворота. Красивые, с каменной дорожкой до дома и пышным садом с маленьким прудиком. Всё, как у людей.
Джедефра развернулась и побрела к Золотому мосту. Здесь, в дворянском районе, было тихо, горели все фонари и пахло роскошными садами. Собственный дом в столице! Джедефра о таком и мечтать не могла. Родители Джедефры, не смотря на высокое происхождение и родство с Рамсесом, жили... никак. Он – директор речного порта, она председатель городской торговой палаты. У них был дом в Александрии, который сейчас занимала её старшая, умная и деловая сестра, гордость семьи. А вот в столице не было. У них кроме дворянского знания ничего больше не было.
Джедефра остановилась на крутом на перекрестке. Дорога расходилась на двое: к мосту и к самым роскошным дворянским гнёздышкам. Она вздохнула. Ей приходилось в них всех бывать. Вообще, Императрица глупо поступила, что набирает

Её предназначением с самого рождения было пойти по стопам либо матери, либо отца. Как они говорили, избрав их путь, сёстры смогут работать вместе и помогать друг другу. Так же, как помогали их родители. Но – вот не задача! – Джедефра не хотела ни на речной флот, ни в торговую палату. К тому же, когда пришла пора учиться, сестра уже пристроилась в Александрийской палате и присмотрела себе в мужья
Джед пнула попавшуюся по дороге каменную клумбу. Да, она завидует всем этим богатеньким деткам! Им не надо сначала вкалывать в чёртовой академии, а потом годами улыбаться уродам-начальникам, чтобы добиться чего-то. У них всё есть.



3

– Когда ты видела Мегула в последний раз? – герцог величественно сбросил плащ ей на руки. Девчонка-терранка расшнуровала его ботинки и разула хозяина. Рамсес жестом выслал её вместе стапочками и рухнул в своё любимое кресло. – Ну? Я жду ответа.
Джед повесила его плащ на спинку стула. Она понятия не имела, где здесь вешалка, достойная бархатной шкурки светлейшего, и не горела желанием выяснять. он ей платит за мозги, а не за услужливость.
– Месяц назад у вас в доме, – Джед устала и не отказалась бы присесть. Она с утра на ногах и ни разу не присела. Понятно, что не положено сидеть в присутствии императорского советника, но дядюшка мог бы вспомнить о родственных чувствах и... ну, проявить какую

4
Терранский морг располагался на восточном берегу позади консервного завода. С одной стороны его подпирал глухой заводской забор, с другой – пара покосившихся домов. В подворотню был виден завешанный бельём и заваленный всяким хламом внутренний дворик, входить в который не было никакого желания. Да Джед он был и не нужен.
Она вышла из служебного автомобиля охранения и оглянулась на своего спутника. Следователь-терран всю дорогу старательно делал вид, что не волнуется и то трещал без умолку, то сосредоточено разглядывал папку с бумажками.
Демиш ждал их уже здесь. Джед на всякий случай оглянулась: их автомобиь был единственным на улице. Как этот жук сюда добрался?
– Вы опоздали, – Демиш тоже оделся как можно неприметней. Сегодня он, судя по чёрной форме и нашивкам, был слугой мелкого аликсандрийского семейства.
– Задержались на рынке, – пожала плечами Джед.
– Надо было объехать, – Демиш явно был не в духе. Он что, пешком сюда явился?
В морге вполне удовлетворились её вторым паспортом и словами терранина, что она должна опознать труп.
Сам труп им выдали в просмтровом зале. Им оказался терран лет сорока. Джед его не сразу уззнала. Труп посинел, раздулся и вонял. Она прижала рукав в носу, но это не сильно помогло.
– Вы знаете, кто это? – Демиш снова заглянул в рот покойника. – Я уже узнал.
– Да знаю я, – Джед зажмурилась. Вонь, казалось, разъедала глаза. – Чего он так воняет?
– Он несколько дней провёл в море.
– А пропал он месяц назад.
– Думаете, он был жив всё это время?
– Я пока ничего не думаю, – огрызнулась Джед. – У меня половина работы провалилась в это ваше море.
– Сочувствую, – равнодушно пожал плечами Демиш. – Кто доложится ммм... ему?
– Ты, – пробурчала Джедефра. – Мне нужно проверить ещё нескольких терран.
– Это срочно? – Демиш наконец-то проявил эмоции. Джед его даже немного понимала. РАмсес наверняка будет в ярости, пусть даже их вины в случившемся не было.
– Очень срочно, – пробурчала она. – Мегул мёртв несколько дней, как ты говоришь. А пропал месяц назад. Кто-то от его имени присылал ему информацию. Какова вероятность, что его не допрашивали и не выпытывали информацию?
Демиш поджал губы и неопределённо покачал головой. Крыть ему было нечем.
– ТАк что я проверю тех, с кем он работал.
– А ты их знаешь?
– Знаю, – Джед отвернулась от трупа. – ДА не съест он тебя, он не такой.
На лице террана отразилось всё, что он думал о вкусовых пристрастиях герцога.
– ради такого случая может и сожрать, – кисло пробурачал он. – Проваливай. Я заберу это тело.
– Зачем? – удивилась Джед.
– Приказ. Он хочет знать, отчего он умер.
– Ааа, – Джед понимающе улыбнулась. Но на самом деле внутри неё всё похолодело. Делом заинтересовался герцог Рамсес. Лично герцог. Пусть она встречалась с этим мартьяшем всего три раза в жизни, герцог в случае неудачи, может захотеть её крови. В гневе он редко разбирался, кто из его людей в чём виноват. Ну, не то, чтобы прям так совсем не разбирался, но Джед не любила, когда дядюшка злился. Это всегда было слишком опасно.

После морга запах гниющих водорослей из порта показались Джедефре свежим морским ветром. Солнце уже высветлило восточный горизонт. Плохо дело. Она не любила надевать вуаль в городе. Вуаль настоящего человека надёжно закрывала многие рты. А туда, куда она идёт, мафусаилы заглядывали редко.
Она поднялась на холм над портом. Здесь забор завода резко обрывался и открывал стройку. Башня-генератор уже поднималась на три этажа. Говорили, что высотой она будет в пять, а под землёй – вдвое больше. Что навсегда спрячет город от солнца. Джед не представляла, как это будет работать. Впрочем, это её не удивляло: проект, по слухам, разработала лично Императрица. Во Дворце более осторожно говорили, что к нему причастны лучшие умы Империи, и что вычислительные системы Университета последние тридцать лет работали почти исключительно на этот проект. Так или иначе, купол стал бы прорывом и торжеством разума истинных людей над враждебной им стихией.
Джед немного поглазела на башню, которая впечатляла разве что грубостью бетонных стен и размерами, и пошла дальше.
Её путь лежал на восточное побережье, на улицу Ами-бея. Мартьяша, как она знала, там уже давно не было, но было кое-что другое.
Во дворе, которые окружали старые деревянные дома со съёмными квартирами, было безлюдно. Джед почувствовала запах терранских тел, но никого не увидела и не услышала. Видимо, с рассветом все либо уже спали, либо ещё не вернулись домой. Она прошла мимо сложенных друг на друга пустых ящиков, сушащегося белья и поднялась по галерее на второй этаж. Сюда выходили двери квартир. Все были прикрыты, и даже чуткий слух Джед не улавливал за ними движения.
Странный и неприятный двор. Грязный, обшарпанный. Будь её воля, она бы снесла этот район вместе с его обитателями.
Впрочем, это уже не её дело.
Она аккуратно выбила дешевый замок на фанерной двери и вошла внутрь. В нос ударили смесь из запахов немытого тела, грязного белья и затхлости. Джед поморщилась и крикла.
– Э.! Ты тут, безмозглое туловище?
Ответом ей был стон из единственной комнаты. Джед, стараясь не наступать на особенно подозрительные пятна на полу, прошла внутрь. Разуваться? Как бы ей потом на подошвах ничего не принести в казарму!
Э. лежала около кровати. Терранка была одета в одну ночную рубашку, нечёсанные волосы сбились на бок. Когда-то она была весьма симпатичной для терранки: стройная, с ровными чертами лица и густыми волосами. Но не смотря на то, что ей было всего двадцать два – юность даже для терран! –красоту она уже начала терять. Наркотики и отсутсвие ухода делали своё дело. Волосы потускнели, лицо начало оплывать. Ещё пара лет, и она будет выглядеть старухой. Да и являться ею по сути.
Джед брезгливо взяла девчонку за плечо и подняла её на ноги. Тело Э. заболталось, как у тряпичной куклы. Она с трудом подняла на Джед бессмысленный взгляд и выдавила из себя стон. Видимо, просила опустить себя обратно.
– Понятно, обдолбалась, – Джедефра разжала пальцы, и терранка упала на грязный пол. – Одевайся, мусор, – она добавила дряблому телу энергии пинком под зад. Э. застонала и принялась ныть о своей страшно тяжелой жизни.
Джедефра перешагнула через неё и подошла к окну. Тут тоже везде была грязь.
– Ты хоть иногда тут что-то убираешь, а, кусок дерьма? – Джедефра распахнула ставни. Стало немного легче, но она с сожалением заметила, что солнце уже взошло. Придётся опускать вуаль. Этого ей ещё только не хватало. Фактически, придётся расписаться, что она тут была. Кем бы не был её противник в этот раз, она будет вынуждена сделать ему роскошный подарок.
Джед оглянулась на Э. Та с трудом поднялась на четвереньки и теперь трясла головой. Голые ляжки были все в синяках. Упала? Подралась? Побили? Изнасиловали? А кто её знает? Ясно только то, что оставлять это туловище тут нельзя. За её показания Джед не отдала бы и ломанной мины, но других свидетелей у неё пока не было. Если она не убережёт и эту, то Рамсес с неё живьём шкуру снимет. Джед тяжело вздохнула. Не повезло ей быть родственницей такого типчика. Зачем она только согласилась на него работать? А, точно, в обмен на звания и деньги. Мда. Она тоже не очень-то и оригинальна. Надо было хоть попугая или обезьянку какую попросить...
– Пошли, кусок дерьма, – Джедефра сняла с вешалки тунику и плащ. Э. отчаянно сопротивлялась, но Джед всё-таки кое-как одела её и даже заколола волосы. Впрочем, Э это не помогло, она всё равно выглядела клиентом патруля.
– Куда?.. – девчонка не сопротивлялась, когда Джедефра стащила её по лестнице на улицу. Другие терране почти не обращали на них внимания. Джедефра опустила поля шляпы. Солнце ещё не падало на улицы, но ощущения были не из приятных. Ей вспомнилась недавняя казнь Даймы. Отвратительная участь, ничего не скажешь.
– Далеко, – Джедефра втащила Э в вагон трамвая. На них косились, но быстро теряли интерес. Хорошо, что пока им не попался ни один патруль. Тогда Джедефре пришлось бы показывать удостоверение, а за это Рамсес её точно повесит прямо на балконе своего кабинета, чтобы другие увидели и поняли, что лажать не надо.
И как она попала в такую задницу? Ах, точно, за деньги и звания.
Джедефра улыбнулась уставившейся на неё женщине-мафусаилу – суда по форме, торговому инспектору рынка – и подпёрла Э так, чтобы она не слишком кренилась. "ХОть бы они доехали спокойно, а эту синявку не вырвало... Это будет ужасно".

Оформление заняло ещё полчаса. Терранку на регистратуре вполне устроило объяснение, что Э принадлежит тому же дому, что и Джедефра, и приняли обдолбанную девицу без вопросов.
– Вы понимаете, что мы должны будем известить о таком вопиющем факте соответствующие органы.
– Я уже заявила, – Джедефра показала из стопки документов, которыми она трясла перед терранкой, лист с гербовой печатью дворянской инспекции. Этого оказалось достаточно. Женщина что-то отметила в электронном каталоге, записала счёт Джедефры – Рамсес, разумеется, ничего ей компенсировать не будет, старый ублюдок – и пожелала хорошего дня.
На солнце Джедефра вышла ещё более злой, чем когда узнала о смерти Мартьяша. Она опустила вуаль и пошла пешком вдоль дороги обратно в город. Ждать терранской теловозки хотелось ещё меньше, чем тащиться по жаре на убивающем солнце.
Джедефра шла по обочине из загребала сапогами щебень и пыль. И думала.
Подумать было о чём.
Рамсес никогда никому из них не рассказывал всех своих планов. Это было разумно. Во-первых, их денежно-деловые отношения находятся вне закона. Во-вторых, если кого-то раскроют, чем меньше он сумеет рассказать, тем лучше для остальных. В третьих...
– Не твоего ума дело! – передразнила Второго Советника Джедефра. Рамсес считал, что знает всё лучше остальных. Старых хрыч. Уж она-то настолько погрязла в его тайнах, что мог бы начать хоть немного доверять...
... кто же всё-таки узнал о Мартьяше? Джедефра плохо представляла, кого именно он должен был сдать и против кого дать оружие. Джедефра знала, что Рамсес собрался воевать с Милешей Фортуной, главой торговой палаты, Мей Лин, главным армейским инспектором, которая вот-вот пристроит свою тощую задницу на трон Дамаска, возможно, с Василлой, дочерью Василины, которая наверняка попытается занять место матери... Все они были слишком большими шишками, чтобы иметь какие-то дела с терранским наркоторговцем. Понятно, что Мартьяш собирался сдать кого-то маленького и не слишком значительного, но достаточного, чтобы поиметь какую-то информацию о серьёзных шишках из окружении герцогских друзей.

Вся проблема была в Василине. Благодаря врачам эта старая зараза прожила почти четыреста лет. Ни один мафусаил не жил столько, даже те, кто пришел первыми. Но ничто не вечно. Василина уже полгода покидала дворцовую больницу только для редких церемоний и заседаний тайного совета. Её лицо всё ещё было гладким, но появление на нём признаков скорой смерти не за горами. Джед о её состоянии никто не информировал, но она знала, что внутренние органы у герцогини уже начали отказывать. А раз она что-т знает, то слухи уже пошли.
Но слухи - это слухи. Они просто повод подготовиться. Когда всё станет ясно, начнётся ад в разы хуже, чем тот, которого боятся ватиканские святоши.
Джедефра покачала головой в такт своим мыслям. Императрица вечная, безупречная, всеведущая и всезнающая. Бред, разумеется. В него никто, кроме конченных идиотов не верил. Умные находили разумное объяснение: образ Матери был придуман, чтобы сплотиться перед угрозой терран и построить Империю. Императрица, разумеется, умерла вместе с первыми, и её место занял другой человек. Все подозревали, что этим человеком была Василина, а за зелёными ширмами пряталась кто-то из её детей.
Знали бы они, кто там сидит на самом деле. И знала бы она, кто там сидит, когда её самой нет в столице.

Джедефра услышала шум и, не оглядываясь, отпрыгнула. Это спасло ей жизнь. Автомобиль пролетел мимо неё и резко затормозил. Его зад развернуло. Она укатилась по пыли и жёсткой траве в канаву и вскочила на ноги. Лицо обожгло солнцем. Она одёрнула вуаль. Автомобиль развернулся и замер. Это была обычная четырёхколёская армейская развалюха, которые каждый год сотнями списывали и передавали в какое-нибудь гражданское ведомство. Джедефра увидела беснувший на солнце номер. Е25-77. Подумать, всопмнить , кому принадлежит эта серия, времени уже не было. Джедефра кинулась в заросли акации за канавой. За спиной снова раздался шум автомобиля. Она не оглянулась.

К казарме она вернулась потная, с падпалинами от солнца и вся в каком-то соре и репьях. Черпаки, как им и положено, днём половиной были на дежурстве, половина спала в общей казарме. Джедефра прошла мимо них, чтобы не встречаться с дежурным офицером, взяла чистую смену и пошла в душ.
Её хотели убить. Как это мило!
Она распустила косу и подсатвила лицо под прохладную воду.
Служба Рамсесу принимала нежелательный оборот. Разумеется, когда она продавала ему свою жизнь, она была предупреждена о возможных последствиях. Рамсес в таких ситуациях предпочитал, чтобы его люди не тешили себя лишними надеждами и понимали, на что подписываются. Джедефра, правда, не смотря на объём выданной информации, всё равно пропустила этот острый момент мимо своего мозга. Теперь пришло осознание, вот только толку-то с него.
Она вышла из кабинки, кое-как вытералсь и подошла к большому зеркалу на стене. Пока она лазала по кустам, порвала штаны и рукава. Теперь на этих местах на её коже были светлые пятна. Три особенно уродливых покрывали ещё левую щёрку, подбородок и пересекали губы. Мягка кожа губ уже отросла, они налились цветом, но вот пятна... Маска, конечно, часть скроет. Но в столовой, оружейной или комнает отдыха в маске не посидишь и не помолчишь. Сослуживцы будут спрашивать. Что ей ответить? На стаю собак на поролась? Шла, упала, вуаль задралась? Ну да, шла себе офицер гвардии лично Её Императорского Величества, споткнулась, вуалька взметнулась. Мало того, что бред, так ещё и глупый.

Во дворец Джед вернулась уже далеко за полудень. Ноги побаливали от долгой хотьбы. Её коллеги, не отправившиеся на дневное дежурство, спали по своим комнатам. Зелень, как ей и положено, занимала несколько просторных казарм с выстроенными в ряд кроватями. Джед сама спала на такой, пока на неё не обратил внимание сначала камандующий Мухедин, а потом и герцог Рамсес. Жизнь в казарме имела свои плюсы и минусы. Ей не приходилось платить за квартиру, за транспорт и рано вставать, чтобы добраться из северных районов во Дворец. Из минусов – тот же командующий Мухедин мог в любой момент зайти в её комнатушку и найти там что-нибудь неположенное. И хорошо будет, если найдётся только алкоголь.
Так что ей всё равно приходилось отдавать час жалования мелкой Сэс за хранение барахла в её квартире на восточном берегу.
– Где была? – в столовой сидел Бейг и читал газету.
– Чего не спишь? – Джедефра взяла из остатков несколько фиг. НАдо бы выпить чего-нибудь более... существенного. А, к чёрту. Вечером, перед работой.
– Не хочется, – Бейг протянул ей небольшой конверт. – Держи, тебе передали.
– Кто? – Джедефра взяла бумагу. Конерт как конверт. В углу марки. Сам конверт потёртый, не вскрывавшийся. Пришел по почте, надо полагать. От родителей, что ли?

4. Джед присутствует на заседании совета и после пытается навязаться в сопровождение Милеши Фортуны. Та её отшивает. В малом кабинете злой Рамсес отчитывает Джедефру за нецелевые расходы, но его прерывает Сэс. Сэс посылает их проверить Василину в больнице. В больнице Джед узнаёт, что Василина совсем плоха. Пока герцогиня совещается с Рамсесом, Джед перед дверями разговаривает с Картумцем, к ним присоединяется Сэс. Джед в шутку описывает императрицу и добавляет её бородавку на нос. Они говорят о том, что будет с Василиной и её местом.

Милеша Фортуна пугала. Вообще, она была достаточно миленькой, если можно так сказать о трёхсотлетней суке и главе торговой палаты. Джедефре она была ростом по плечо. Даже удивительно, как такая малышка смогла кого-то родить. Джедефре полезли в голову росказни о древних искуственных матках и прочей хрени. Она спешно выкинула все лишние мысли из головы, щёлкнула каблуками и встала впереди свиты герцогини, чтобы проводить её из Дворца.

Джедефра уставилась на ракушку под потолком. Все потолки во дворце герцога Александрийского покрыты разной лепной, резной и драгоценной дрянью. Ракушки, купола, кессоны, какая-то несусветная резьба.
– Джедефра.
Герцог прошел за её спиной. Звякнул графин, потом раздался звук наливающейся воды.
– Да, ваша светлость.
– Как у тебя сегодня со зрением?
– Очень плохо, ваша светлость. Весь день перед глазами пятна какие-то. Боюсь, как бы шторм не случился, а то у меня завтра караул снаружи.
– Да, это будет весьма печально, – герцог наконец-то показался в поле её зрения. – Ну, зачем пришла?
– Вас вызывает Василина.
– Вызывает.
– Да.

– И что с нами будет? –

– Ты удивишься, если увидишь её вживую, – пожала плечами Джедефра. – Как ты её представляешь?
– Ну... – замялся Бейг. – Не знаю... На Василину похожа... – он сообразил, что именно брякнул, и смутился. – Мне кажется. И немного на Рамсеса.
– Какой ужас, – выдохнула Сэс. – Это же чудовище! Надеюсь, хотя бы не с ушами светлейшего?
– Нет, – Бейг замялся. – Просто... величественная. Не такая, как все. Очень красивая. Неземная и не из этого мира.
Джед закатила глаза.
– С неземной ты поторопился. Она... – Джедефра задумалась, подбирая слово. – Никакая.
– То есть... ты её видела, что ли? – уточнила Сэс.
– Ви-идела, – согласилась Джед. – И не один раз.
– Врёшь, – уверенно объявила мелкая.
– Видела, как вижу теперь вас обоих, – возразила Джедефра. – Настоящую. С ней Рамсес разговаривал.
– Прямо таки видела.
– Джед, этим не шутят, – поддержал мелкую Бейг. – Это Императрица!
– Именно. Поэтому...
– Не хочу ничего знать, – янычар заткнул уши.
– Ты что, будешь ей менее верен, если узнаешь, как она выглядит? Или твоя верность зависит от её красоты? – Джедефра покачала головой. – Другие ребята отдали бы руку, лишь бы узнать, что они на самом деле ей служат, что она существует и что мир в порядке.
Бейг сжал губы и опустил руки.
– Всё равно, не хочу об этом говорить. Мне всё равно, как она выглядит. Но обсуждать её внешность – подло и низко.
– Подло и низко – это изменять ей, узнав, что у неё бородавка на носу.
– Бородавка? – ахнула Сэс. – Какая ещё бородавка?
– Большая, – с удовольствием уточнила Джед. – С монетку. Бурая такая.
– Врёшь, – уверенно объявила Сэс. – И не стыдно?
Джедефра пожала плечами и оглянулась на коридор. Их братья всё ещё стояли около дверей палаты Василины. Джед невольно подумала, почему бы не перенести всё это оборудование и всех этих врачей в дом Первой советницы? Им было бы спокойней. Не надо было бы так охранять тайну здоровья их... повелительницы? Джед невольно дёрнула уголком губ. Их главная проблема была именно в том, что все абсолютно уверены, что Василина – это Императрица. Джед знала, что это не так. Но какая была разница, кто такая Императрица на самом деле? Король - самая слабая фигура на доске. Его играет свита. А свита у Императрицы вот-вот потеряет ферзя. Точнее, ферзь развалится на десяток мелких пешек: василиновы дочки, внучки, родня, какие-то совсем несусветные родственницы. Василине было уже четыре столетия. Её дочери сами вот-вот умрут от старости, внучки тоже не девочки. Много, много василинового потомства вот-вот вывалится на доску. Несколько десятков злых пешек, которые стремятся стать ферзём.
Причём все эти пешки будут не их цвета. Сумеет ли ферзь перед смертью расставить их так, чтобы они хотя бы не мешались другим фигурам?
И если ферзь умрёт, их собственные фигуры могут внезапно сменить цвет.
Джед увидела мелькнувшую тень и отпихнула Сэс себе за спину. Девчонка немедленно спряталась за её плащом. Рамсес прошел мимо них. Его лицо было неподвижным, как всегда. Но почему-то Джедефра почувствовала себя маленькой и никчёмной.
– Идёмте, – Рамсес, не оборачиваясь. Джед и Бейг поспешили следом. Сэс отцепилась от плаща и куда-то спряталась. Джед было не интеерсно, куда именно. Главное, что её Рамсес не увидел, а то он бы совсем расстроился и устроил ей выволочку. Как будто Джед была в чём-то виновата.


– Даже не думай! – внезапно резко дёрнулся Рамсес. – Ночевать будешь в казарме. Завтра утром отправишься к пристани. Моя супруга прибывает в город.
– Герцогиня? – прошептала Джедефра. Вспышка недовольства герцога пугала.
– Да, герцогиня, – Рамсес ссутулился и отошел к окну. – Ты поступаешь в её полное распоряжение. Вопросы?
– За что? – Джедефра не выдержала и позволила себе эмоции. – Вы думаете, я не справлюсь с кучкой убийц терран?
– Это не кучка убийц терран. Они гораздо опасней одной глупой девчонки, которое слишком многое о сбе евозомнила.
– Я не девчонка.
– Девчонка, – отрезал Рамсес. – От твоего трупа мне не будет пользы. Так что не устраивай мне тут сцен и освободи дорогу людям, которых специально для того готовили.
– У вас есть свои головорезы? – вырвалось у неё быстрее, чем она успела сообразить, что именно собирается сказать.
– Есть, разумеется! – Рамсес гневно сжал тонкие губы. – Всё, ты мне надоела. Проваливай.
Джедефра молча ударила себя кулаком по груди и вышла из комнаты.

Герцогиня Нефери расположилась в летнем дворце герцогов Александрийский. По рождению она носила титул графини Мемфиской, и первые годы брака не принимала титул мужа. Как говорили, из-за гордости и чтобы . Но после его вхождения в Тайный Совет, она стала имперским наместником.

Третьего внука четы звали Неферином и он был практически ровесником Джедефры. Бедняга Неферин пошел внешностью в отца, и до сих пор, не смотря на столь высокое положение отца, не был женат. Во многом в этом было виновато отсутствие среди потомков Рамсеса девочек. Благородные дома не спешили растрачивать драгоценных наследниц на возможных пустоцветов. Возможно, лет через двадцать, когда герцогская семейка дозреет до нужной степени отчаяния, они перестанут задирать носы и заметят какую-нибудь жадную девочку из менее благородных семей. Там хоть попытаются

– М... наверное, тяжело работать во дворце? – Неферин отчаянно пытался помешать Джедефре выполнять её работу, а именно охранять жену своего патрона. Граф постоянно тёрся рядом с ней и пытался разговорить её. Джедефра сначала приняла эти попытки за вежливость, но когда Неферин стал с завидной регулярностью мешать ей мирно дождаться конца смены, Джед потеряла всякое терпение. Лишь осознание, что её разборки с молодым аристократом выведут её патрона из себя, сдерживало. Джедефра стала отвечать односложно и коротко в надежде, что Неферин наконец-то найдёт себе другое занятие. Но тот никак не желал униматься. Незавидное положение Джедефры ухудшало то, что герцогиня половину дня проводила в рабочем кабинете, а внук ей помогал. Если Нефери спокойно занималась своими делами, не обращая внимания на красную фигуру у дверей, то её внук постоянно что-то говорил и всячески требовал внимания.
Уж лучше бы Джед бегаал от убийц в нижнем городе.

– Честно говоря, я почти семь лет не был в столице. Последний раз приезжал по делам... – Неферин упорно не затыкался. Они прошли вдоль дворцового пруда. В предзакатный час тут почти не было людей кроме слуг-терран и виднеющихся в арках ворот янычар. Джедефра радовалась, что благодаря солнцу может не поднимать вуаль. Хоть какая-то защита от упорно лезущего на неё мужчины.
– Мой брат преподаёт в юридической академии, – Неферин указал куда-то в сторону залива. Они медленно спускались по парковой лестнице вниз, к воде. – Он хотел уйти в городское охранение но, хвала Императрице, дедушка уговорил его не позориться так.
– Что может быть позорного в честной службе Её Величеству? – пробормотала Джедефра. Неферин растеряно забормотал:
– Я имел ввиду, что с его возможностью и мозгами глупо растрачивать свои силы на терран. Он способен на большее!
Джедефра почувствовала брезгливость. Она, конечно, с терранами без приказа Рамсеса за один стол не сядет, но... ей было неприятно слушать такой снисходительный тон. Собственный гнев её развеселил. Сколько бы ей не говорили про равенство всех в Империи, все тут по-прежнему были не равны и все друг друга ненавидели. Как Джедефра возвышалась над првоинциальными воротничками, так Неферин. хотел он того или нет, смотрел на неё сверху вниз...

– У вас свидание? – Сэс хорошо хоть, не стала хватать Неферина за рукава. У него и так от удивления от такой наглости глаза полезли на лоб.
– Ты что творишь-то? – Джедефра оглянулась, чтобы их никто не увидел. – С ума сошла тут болтаться?
– Хочу – и болтаюсь, – девчонка, хвала Трону, не стала наглеть ещё больше. – Я цветы в торговую палату привозила, – Сэс кивнула в сторону служебного крыльца, у которого стояла велотележка. – А тут ты идёшь. Ну, я и решила подойти поздороваться!
– Это твоя знакомая? – вежливо спросил Неферин.
– Да, вроде того, – Джедефра пожалела, что не может послать всё в задницу и пойти куда-нибудь отдохнуть.


@темы: сочинительство