Мирланда
aРедакция от 17.08

Этот уголок мира выглядел нетронутым катаклизмами и упадком. Дюжина причудливых одиноких домов для отдыха была рассыпана по зелёному берегу над морским обрывом. Издали они казались очень милыми и опрятными. Круглые, с наклонными стенами и фигурными окнами, широкими террасами, изогнутыми и плоскими крышами, бассейнами и лестницами к морю. На некоторых бетонных стенах даже сохранилась краска.
Но стоило подойти ближе, дома теряли своё очарование. Они были давно брошены, стены осыпались, бассейны и террасы заросли травой и мелкими кустами. Жилым выглядел только один из домов. Около заполненного дождевой водой был разбит огород и небольшой цветник. Перед расчищенной террасой лежали аккуратно сложенные дрова из морского мусора. Кел уже добрался до дома и лёг около ягодных кустов. Хозяин дома его не видел. Он складывал в поленницу вываленные из тачки обглоданные морем сучки.
Ан не спешила давать о себе знать, а высокий худощавый мужчина не обращал на неё внимание. Одет он был вполне неплохо для здешних мест. В городе Ан сказали, что он подрабатывает мелким ремонтом, целительством, а ещё они иногда звали его судить свои ссоры. Почему? Потому что он пришел сюда пятьдесят лет назад, а то и больше, жил благочестиво, мирно и помогал людям.
Но грабить его Ан настоятельно не советовали. Сказали, кто пытался, ни разу ещё не вернулся назад.
Ан грабить отшельника не собиралась. Вряд ли у него есть хоть что-то ценное для неё. Зато информация — вполне.

Наконец-то хозяин домика разгонулся и огляделся. Заметив Ан, он приложил ладонь к бровям, чтобы лучше её разглядеть. Ан так же неторопливо спускалась к нему по скользкой мощёной дорожке.
Не доходя до первой грядки нескольких шагов, Ан остановилась. Хозяин сделал шаг навстречу. Ан заметила, как напряглись его мышцы.
— Ты кто? Что тебе здесь надо?
Она медленно подняла руку и сняла личину.
— Привет.
Брат уставился на неё, как на привидение.
— Не хочешь пригласить меня внутрь? — спросила Ан.
— Ты жива?
— Да.
Брат поднял топор.
— Я просто так не сдамся.
— Я не собираюсь тебя убивать, — Ан сняла шлем и маску респиратора. Ветер подхватил смятые волосы. Надо было бы снова их сбрить, а то мешаются и выглядят ужасно.
— Ты хочешь мести.
— А тебе-то мне за что мстить?
Брат отступил на шаг.
— Уходи, Ан. Просто уходи и забудь меня. Чтобы ты не хотела от меня, уходи.

Ан взяла чашку в руки. Тонкий фарфор в её чёрных пальцах показался белоснежным и неземным. Ювелир поставил перед ней ещё стеклянную конфетницу с горстью ягод.
— Извини, всё, что есть.
Ан пожала плечами.
— У тебя здесь уютно.
Брат криво улыбнулся.
— Стараюсь, как могу. Что-то принёс с собой, что-то приносят люди.
— Говорят, ты их лечишь.
— Да... По нынешним временам тот, кто догадается вымыть руки, прежде лезть в рану, уже отличный врач.
— Всё так плохо?
— Хуже некуда, — брат налил себе чаю и сел напротив. Ан посмотрела на его лицо. Ювелир тоже постарел за эти годы. Около уха ещё можно было заметить рваный шрам. Ан помнила его мягкотелым и инфантильным, с капризным детским лицом. Сидящий перед ней мужчина был не похож на образ из юности. Ювелир постарел, лицо стало серым и жестким, а глаза потускнели.
— Этот мир катится в бездну, я приложил к этому руку, и никаких шансов, что что-то изменится к лучшему, нет.
Ан отпила чаю. Неплохо. Не настоящий чай, каким она его помнила, но приятно. Брат заметил, как изменилось её лицо, и ухмыльнулся.
— Сам вырастил. Нравится?
— Вкусно, — согласилась Ан. — Четно говоря, я удивлена, что ты живёшь один и сам что-то делаешь руками. Ожидала, что будешь сидеть на чьей-то шее, как всегда.
Брат криво улыбнулся. Его лицо нервно дёрнулось.
— Я изменился, — голос у него тоже стал странным. Или он просто боялся ее.
— Вижу.
— Что тебе надо?
— Расскажи, что случиось

— А потом однажды утром мы нашли голову Умника в мусоре под стенами, — брат погрел пальцы о чяашку. — Ты не представляешь, как мы испугались. Я был готов бежать. Ну... вряд ли я куда-то бы смогу убежать, на самом деле. Мои ноги тряслись так, что я не мог стоять. Я уже видел, как дядя улыбается и сносит мне голову. Тебя там не было, Ан, ты его не видела. Ты не знаешь, во что он превратился. Я не знаю, когда это началось, возможно, ещё до... Забавно, да?
— Да уж, — Ан закинула в рот ещё несколько ягод. — Безмерно. Вы грохнули всю нашу жизнь, повинуясь сумасшедшему.
— Мы не знали.
— Чего сейчас оправдываться? — Ан выглянула в окно. Кел лежал около куриного загона и неотрывно смотрел на птиц.
— Верно, — брат поправил свечку под чайником. — Ты пришла только за тем, чтобы послушать старые истории?
— Ты остановился на том, что вы нашли голову Умника, — напомнила Ан.
— Да, нашли. Я перепугался до беспамятства. А сестрёнка... ну, Красавица. Она единственная не испугалась. Сказала, что знает, что делать.
Ан снова кивнула.

— И что вы с ним сделали?
— Похоронили. Там же, где всех остальных. Ну, как похоронили... Он жив, но скован. Как все остальные. Мы не знали, что будет, если его тоже того... убить.
Ан кивнула.
— Как и всех остальных?
— Да. Он... он только говорил, что всех их убил. Ну, кого назвали Разрушителями. Я думаю, он хотел ещё раз ими воспользоваться. Держал на всякий случай, чтобы снова напугать ими мир.
— Хитроумно. Поэтому вы его тоже не убили?
— Ты смеёшься? Нас осталось тогда всего семеро! Мы с трудом заманили его в ловушку!

— Надо же. И где он теперь?
— Там же, где все остальные. В мраморном карьере около дома, ты его должна помнить... Постой, что ты задумала?! Ты хочешь его убить?
Ан насмешливо выпятила губу.
— Даже если хочу — что с того?
— Ты хочешь добить этот мир?! Поверь, твоя месть этого не стоит.
— Пф... Ты сам только что сказал, что этот мир катится в бездну. Может, стоит его добить из милосердия?
— Не придирайся к словам! Нет, я не хочу ещё одной войны. Итак всё плохо.


1
Клевец Ан нашла случайно. Он лежал рядом с истлевшим трупом своего предыдущего хозяина. Покойник не имел ни доспехов, ни другого оружия, зато был весь увешан разными бусинками и верёвочками. Свою жизнь он окончил бесславно: Ан наткнулась на его скрючившиеся останки в щели между бетонной плитой и кучей кирпичей. Судя по позе, он заполз сюда умирать от ран. Подробнее выяснять было лень. А вот клевец её заинтересовал.
Предыдущий хозяин наверняка использовал его, как посох, хотя Ан не могла представить что-то более неудобное для этой роли. Длинная тяжёлая рукоятка доставала ей до плеча, один конец заканчивался копьевидным набалдашником, другой венчала тёмная орлиная голова с острым массивным клювом.
Она на месте опробовала клевец на старом бревне. Сухое дерево раскололось с первого же удара.
Ан не удержалась, сняла маску и лизнула оружие. Метал в ответ пустил по её нервам бодрящую волну. Она знала, что они понравятся друг другу. Славное ей досталось оружие, не смотря на убогую смерть его предыдущего владельца.

Опробовать клевец на человеческих головах получилось в этот же день.
Дюжина вырожденцев с гоготом вешали на руинах железной электроопоры чьё-то тело. Приближающегося в стене дождя чужака они не заметили. Ан несколько минут раздумывала, не обойти ли ей их стороной. Не стоит привлекать к себе внимания раньше времени. Да и мало ли, кто это. В Городе не понять, кто бандит, а кто святой.
Но рядом заворчал Кел. Ан вспомнила, что давно его не кормила. Это было нехорошо. К тому же новый клевец жёг руки. Ей не терпелось пустить его в дело.
Ан погладила железную голову Кела и направилась к оборванцам.
В конце концов, в этих руинах нет людей, не заслуживающих наказания.
Оборванцы заметили её появление лишь, когда она вышла из дождя за спиной одного из них и замахнулась. Птичий клюв вошёл в голову ближайшего мужчины и расколол её. По длинной рукояти пошла волна, оружие запело от жажды крови. Ещё двоим Ан раскроила черепа, из одного выбила дух, а последнему сломала шею. Остальных добил Кел. Своих жертв он просто передавил, стащил в кучу и начал неторопливо выедать сердца.
— Хороший мальчик, — Ан похлопала железную шею. Кел потёрся о её руку большим лбом. Его глаза, как ей показалось, стали ярче. Прошло уже много времени, с тех пор, как она последний раз пыталась разглядеть в этих стекляшках прежнего Кела. Но до сих пор, не смотря ни на что, Ан считала, что старый друг всё ещё жив под бронированным панцирем в сердце-камне. Так было легче не поддаваться отчаянию.
Ан вытерла клевец и принялась осматривать свои скудные трофеи. Их оказалось очень немного. Кроме сердец, вшивых лохмотьев и кусков арматуры у оборванцев ничего не было.
Их жертва валялась в грязи там, где её бросили. Конец верёвки ещё держался на опоре, словно в ожидании того, кто закончит дело. Ан осмотрела и висельника. Ничего интересного. Молодой долговязый мужчина, слишком развитый и здоровый для этих мест, был избит и вымазан в грязи. Одежда на нём была не здешней: хорошая и не слишком практичная. Ан отметила странную рясу с неудобным, чуть присборенным капюшоном. Что-то знакомое. Где она видела подобные? Что-то религиозное. Какой-то культ? Город всегда притягивал к себе мистиков, религиозных фанатиков и просто сумасшедших. Хорошо, что мало кто выходит из него живым.
...Один такой ей встречался. Дураку пришло в голову, что он сумеет найти в руинах города душу Прародителя и вернуть его к жизни. Ан прошла с ним три дня, защищая от городских банд и серых тварей. В его идеи она, разумеется, не верила. Какая душа Прародителя, когда он давно помер? Но старик оказался забавным, рассказывал интересные истории, а его многочисленные теории о природе Прародителя и его детей, Благородной Крови, забавляли Ан. В конце концов, старик угодил в промоину под улицей и сломал обе ноги. Ан дотащила его до монастыря детей Благодеятелей, где и оставила.
Она нахмурилась. Чёрные рясы. А уж не из детей Благодеятелей висельник?
Ан продолжила осмотр. Ворот рясы висельника был разорван, штаны тоже. Их остатки болтались где-то у колен. Бёдра, ягодицы и пах были покрыты синяками и мелкими ожогами.
На левой ноге висельника каким-то чудом держался сапог. Его пара со второй ноги пропала. Ан подрезала шнуровку и сняла обувь. Внутри, к её удивлению, оказался тайник: тоненькая пластиковая папка с какими-то бумагами. Удивительно, что сапог оставался на своём месте. Неужели никто не догадался проверить? Или во втором было что-то более интересное?
Ан развернула папку так, чтобы внутрь не попала вода, и прочитала первый лист.
"Сим удостоверяю, что брат Меркел, бывший некогда верным Меркелом аль Маре, идёт из дома молитвы над Тремя реками в Замок госпожи милостивой, Дамы Расколотого Сердца"...
Ан поморщилась. Почему эти фанатики не хотя использовать нормальный язык, а пытаются изображать убогое подобие яко бы древнего языка? Не знаешь его, так не трогай! Но нет, что не святоша, то сыплет тяжёлыми, якобы старинными фразочками. Читать противно. Но зато теперь она знала имя висельника и куда он шёл. Если, конечно, документы не краденные.
Вполне возможно, что краденные. Чернорясые больные на всю голову, но сюда в одиночестве не сунутся. А её висельник был один. Так украл или нет? Возможно, он часть отряда, который перебили? Или нет? Почему его оставили напоследок?
Ан убрала документы в сумку и вернулась к висельнику.
Более тщательный осмотр показал, что мужчина ещё жив. Без сознания — ещё бы, после таких побоев! — но жив.
— Так значит, ты у нас дитя Благодеятелей? — пробормотала Ан, рассматривая лицо мужчины. Одного глаза у него не было, видимо, недавно выбили, ничего не успело загноиться.
— Как ты думаешь, — Ан прислонилась к боку подошедшего к ней Кела. — Он выживет?
Зверь едва заметно дёрнул мордой. Недоволен. Ан обернулась и погладила морду Кела. Тот изобразил, что ему нравится, и толкнулся, как большой кот. Она иногда задумывалась, почему он так себя ведёт. Какая-то программа, или он правда чувствует, когда она хочет от него отклика?
— Не злись. Нам он ещё пригодится. Сократим себе путь... А если что, съешь его, — она клюнула нижним концом своей маски железный нос. Кел несколько раз помотал головой, потянулся и лёг на землю. Ан подняла висельника и закинула его на спину зверю. Кел оскалил адамантовые клыки и поднялся. Ан ещё раз оглядела убитых. Сапог одного из них она решила считать пригодным к носке и повесила его за шнурки на связанные руки висельника. Как только он сможет стоять — а она позаботится, чтобы это случилось как можно быстрее — пойдёт на своих двоих. Кел не верховое животное.
— Идём, — Ан подняла клевец и пошла прочь от опоры.

2
Хотя Город считался необитаемым, иногда по пути попадались следы людей: остатки костра, стоянки, свежий мусор. Один раз, когда пришлось обходить рухнувшую дом-башню, они наткнулись на обжитой гараж. Ан нашла в ней банку мясных консервов и взяла с собой, оставив вместо них коробок сухих спичек. Ни с неё, ни с хозяина не убудет.
Они с Келом шли в обход, по окраинам, где раньше жило большинство обитателей Города. Здесь стояли простые дома-улья из кирпича и бетона. Редко когда попадались дома. Можно было бы пройти через центр, но Ан его опасалась. Там стояли только дома-башни высотой до самого неба. Прошло уже много времени с тех пор, как за ними ухаживали в последний раз, и башни всё чаще и чаще падали. Пройдёт ещё немного времени, и рухнут все. Ан не хотела рисковать. Брошенные трёх- и пяти- этажные дома не внушали ей таких опасений.
Хотя что в центре, что здесь, никто из нынешних обитателей Города ей рад не будет.
Всё время пути висельник лежал смирно и не приходил в сознание. Ан это более, чем устраивало. На случай, если её трофей очнётся, она приготовила шприц с обезболивающим. Аптечку с ним она получила месяц назад за одну маленькую услугу. Ан лекарства особо были не нужны, но не отказаться же от добра.
Хотя, Ан сомневалась, что один укол чем-то поможет. Оставалось надеяться, что висельник не придёт в сознание до того, как она сможет приступить к полноценному лечению.
— Да, я знаю, что с нами мертвечина, — она по привычке гладила железную морду Кела и рассуждала, что делать дальше. — Но если он правда тот, за кого себя выдаёт, он мне пригодится. Тебе же не хочется в холодную воду?.. Да, тебе-то что. Мне вот не хочется. И переться в обход тоже.. А? Что? Ничего. Считай его десертом на ужин.
Для стоянки Ан выбрала старую базилику. Здание оказалось почти что целым. Высокие витражные окна, разумеется, давно были разбиты, но хоры и комнаты суда над боковыми нефами были целы. Ан развела на бетонном полу хоров костёр и втащила наверх накиданные на остатки лестницы доски. Теперь к ним никто не подберётся.
Кел мотнул головой и заскрёб лапой бетон. Ан сняла с него висельника. Зверь немедленно свернулся так, чтобы закрывать её и костёр от остальной базилики.
Висельник ещё был жив. Надо же, какой крепкий! Ан ещё раз осмотрела его, подсчитала травмы и сломанные кости и решила, что проблем возникнуть не должно.
— Да, знаю, — обращаясь к рассматривающему огонь Келу, сказала она. — Расточительство. Но он всё равно скоро сдохнет. Камень, хотя этот тоже сдохнет... О чём я? Ах да, камень. Он всё равно скоро выдохнется. Его разе что утопить останется. Тебя им не вылечить, меня пока без надобности…
Кел равнодушно дёрнул хвостом, показывая, что слышит голос хозяйки.
— Ну да, ты же не понимаешь, — вздохнула Ан.
Она достала из сумки стеклянную коробку, вытряхнула на латную перчатку огонь-камень и быстро вложила в рот трофея. Потом сжала ему челюсти и навалилась всем весом на грудь. С минуту ничего не происходило. Ан уже решила было, что опоздала — или сам виельник помер, или камень всё-таки потух раньше времени — и приподнялась, когда тело мужчины вздрогнуло и с хрипом задвигалось. Ан едва не выпустила его из рук.
Висельник бился, вырывался и пытался выплюнуть камень. Ан навалилась на него и сжала челюсти. Мужчина ещё несколько раз судорожно дёрнулся под ней и затих. Она отряхнула ладони и проверила пульс. Пульс был, зрачки на попытку посветить в них, реагировали. Отлично. Ан вернулась к костру. Если не сдох сразу после лечения, значит, жить будет.
Она потрогала свою маску и решила, что не слишком голодна, чтобы её снимать. Вместо этого она достала бумаги висельника и поднесла их к огню. Документов было не много. Кроме уже прочитанной ею подорожной бумаги от монастыря Благодетелей, в папке лежала личная карточка с фотографией висельника, паспорт Вольного Города со штампами о разрешении посещать Пески и Свободу. Ан из интереса сравнила фотографию на карточке с лицом висельника. Огонь-камень уже начал действовать, и уродливый отёк вокруг выбитого глаза и сломанной челюсти немного спал…
Вроде похож. А вроде и нет. Да и настоящие ли это документы? Благодетели наглы, но не до того, чтобы соваться в такие места в одиночку, повторила про себя Ан. Как это тело в чёрной рясе очутилось посреди Города?
Ан убрала документы обратно в папку, а папку — в свою сумку. Меркел аль Маре. Что ж, если он настоящий, то он очень упростит её ближайшее будущее. Вот только пусть полутруп сначала ответит на пару её вопросов. Будет путаться — пойдёт на корм Келу, не в первый раз.
Железный зверь словно почувствовал её мысли и ударил хвостом по бетону.

Ночь прошла удивительно спокойно для этого места. То ли Ан удачно выбрала место для ночёвки, то ли их до сих пор никто не заметил, но их не тревожили до самого рассвета.
А на рассвете висельник очнулся. Ан вздрогнула, когда сквозь сон услышала хрип и человеческий голос. Она приоткрыла глаза. Висельник лежал там же, где она его оставила. Он приподнялся на локтях и непонимающе хлопал глазами. Ан молча ждала, пока он сам её заметит. Внешне висельник выглядел почти живым человеком. Огонь-камень сработал отлично. Даже веко на выбитом глазу затянулось и скрыло пустую глазницу. Отличная вещь, надо будет ещё один как-нибудь сделать, если по пути попадётся ненужное двуногое.
Чернорясый с трудом сел. Его руки мелко дрожали. Он огляделся распахнутым от ужаса глазом и уставился на Ан.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Ты кто? – прохрипел Меркел. Ан оскалила зубы, потом вспомнила, что маска по-прежнему на ней, и разочарованно расслабила мышцы.
— Никто.
— Э… — мужчина замер. Его единственный глаз по-прежнему дико вращался. Ан молча наблюдала. Кел под её спиной не двигался.
— Я… А я… я… — чернорясый вздрогнул и начал ощупывать себя трясущимися руками. Ан позабавилась, с каким стыдном он сунулся было под подол рясы, но вспомнил про её присутствие и одёрнул руки.
С особым ужасом висельник прикоснулся к выбитому глазу. Сначала дрожащие пальцы коснулся щеки, потом осторожно подвинулись к ввалившимся веку. Оставшийся глаз висельника наполнился слезами. Видимо, он до последнего надеялся, что на самом деле он не видит из-за повязки.
Ан не стала мешать ему рыдать, выть и грызть пальцы. На его месте она бы сама вырвала горло любому, кто попробовал бы сунуться к ней с утешениями, даже если это был спасший её от смерти человек.
Наконец, висельник навылся и затих, уткнувшись лицом в колени. Ан решила, что он успокоился.
— Ты сам-то кто?
Висельник поднял голову. В свете первых пробившихся снаружи лучей солнца стало видно его лицо. Отёк спал, и черты лица прояснились. Намедни ей не показалось, что чернорясый молод, а сейчас она дала бы ему лет двадцать пять. Он был даже симпатичным. Тонкие черты лица, хорошие волосы, зубы… почти все на месте. Ан решила, что он всё-таки похож на фотографию в документах.
Хотя если это о чём-то и говорило, то только о том, что он мог догадаться вклеить свою физиономию или заказать подделку у хорошего мастера.
Не стоит исключать этой возможности.
— Я брат Меркел из обители на Холмах, — висельник трясущейся рукой коснулся груди. — Да воссияет н-над вами свет, и п-приведут вас благие дела к миру и п-процветанию.
Ан в ответ просто кивнула. Похоже, не врёт. Только чернорясые будут бормотать эту чушь, едва избежав смерти.
Она рассеяно погладила шею Кела. Прости, малыш, с десертом придётся немного подождать.
— Позвольте мне узнать ваше имя, э… благословенная, — он всё-таки решил считать её женщиной. Надо же, почти сразу догадался, не смотря на доспех и голос.
— Меня зовут Ан, — она всё же не стала добавлять «и я не благословлённая». Не стоит настраивать его против себя раньше времени, а то ещё откажется идти к мосту. У них и так будет много времени, чтобы поссориться. Вполне вероятно, что Кел висельника всё-таки съест.
— Спасибо, что… — Меркел замялся, подбирая слова.
— Спасла тебя, — подсказала Ан. — Не за что, это было не сложно.
Она достала из сумки пачку галет и перекинула её Меркелу. Тот не поймал и неуклюже потянулся за пачкой в мусорную кучу за спиной.
— Ешь. Воды у меня нет и не будет до полудня, — после огня-камня его наверняка мучает жажда, но питья у неё не было уже два дня. Ей самой она не очень нужна, тем более пока дождь шел. Придётся этому Меркелу из как-его-там подождать до Цистерны.
— А… — Меркел трясущимися руками вытащил галету и попытался запихнуть её в рот. Ан не стала пристально разглядывать процесс, тихо велела Келу следить и пошла проверить, нет ли на выходе из их убежища засады.

За ночь никто не догадался об их присутствии в руинах базилики, зато возобновился дождь. Солнце скрылось за облаками, а видимость упала до сотни шагов. Ан раздражённо щёлкнула языком. Она терпеть не могла дожди, особенно в местах подобных этому. Люди не были самыми страшными обитателями Города. Ан не сомневалась, что в многочисленных каналах, трубах, протоках и подземельях обитают Серые твари. Они опасны даже для неё, не говоря уж о вчерашнем трупе. Ан сомневалась, что чернорясый способен в бою на что-то большее, нежели бормотание идиотских молитв. Почему она его не добила? При свете дня мысль, что чернорясый поможет ей перейти Мост, казалась абсурдной. Она слишком выделяется, не говоря уже о Келе.
Надо будет придумать её глупому порыву более вескую причину.
Когда Ан вернулась, Меркел уже съел галеты и забился в узкое пространство между упавшей колонной и парапетом хоров. Вокруг него бродил Кел. Зверь молча дёргал мордой и яростно бил хвостом по бетону, стоило Меркелу высунуться из своей норы.
Ан отозвала зверя в сторону.
— Поел?
Висельник кивнул. Ан подняла из угла трофейный сапог и кинула его Меркелу.
— Надевай, мы уходим.
— Уже? — Меркел выполз из дыры, неловко придерживая на бёдрах рваную рясу.
— Хочешь подождать, когда за тобой снова придут?
Мужчина отрицательно замотал головой и потянулся за обувью. Ант затушила костёр, убедилась, что они не оставили слишком заметных следов и направилась к выходу.

3
Меркел то ли восстановился не полностью, то ли просто никогда в жизни не вылезал за пределы своего монастыря. Святоша шел плохо, медленно переставлял ноги, шумел и постоянно оскальзывался на мокрых камнях и обломках домов. Ан начала всерьёз раздумывать, не закинуть ли его обратно на Кела. Задерживаться в Городе в дождь ей не хотелось.
Но это всё были мелочи по сравнению с тем, что Меркел никак не желал заткнуться. Ан давно отвыкла от компании попутчиков, и быстро устала от шума. Ей очень хотелось зашить ему рот. От этого её удерживали только документы в сумке. Чтобы на том берегу её хорошо приняли, этот дурак нужен ей в твёрдом уме и дружелюбно настроенным к ней.
Меркел постоянно спрашивал, куда она на самом деле идёт. Один раз она разозлилась и пробурчала, что ищет могилы Отцов.
Он, разумеется, счёл это шуткой.
Чернорясый спрашивал много. Иногда она отвечала.
— Тебя правда зовут Ан?
— Правда.
— Откуда ты родом?
— Не помню.
— Сколько тебе лет?
— Не помню.
— А чем ты занимаешься?
— Чем придётся.
Короткие ответы святошу ничуть не смущали. Поняв, что из неё ничего не вытянуть, он начал трепаться про себя.
— А я служу делу Благодеятелей, — самодовольно заявил чернорясый. Ан поморщилась. Как будто она тупая и сразу этого не поняла. — Я брат-исповедник из обители на Трёх Холмах.
— А чего ты в городе делаешь?
Святоша немедленно поник и потянулся пальцами к выбитому глазу.
— Брат-настоятель отправил меня и ещё несколько братьев в паломничество к Великому Дому Прародителя!
— Нахрена? — Ан поморщилась от наигранного восторга в голосе Меркела.
— Поклониться великому месту!
— Там даже руин не осталось. Яма и гора мусора, — пожала плечами Ан. Меркел возмущённо захлопал глазом.
— Это богохульство! Нельзя так говорить!
— Это же правда.
— Не правда! — возразил Меркел. — Дом стоит на своём месте и будет стоять. Я лично стоял на ступенях, где Разрушители вероломно напали на своего отца!
— Прям на ступенях? — Ан ухмыльнулась. Этого следовало ожидать от чернорясых фанатиков, поклоняющихся вымышленному богу. Кому нужна правда, когда можно назвать тем самым местом любую точку на земле? Интересно, какую из руин они объявили священной?
— Клянусь всеми добрыми делами Прародителя! — Меркел торжественно поднял ладонь и коснулся сердца. — Чтобы меня разразил огонь его гнева!
— Хорошо, я тебе верю, — Ан пожала плечами. Всё равно ей не переспорить. — Только тебе неземная благодать не помогла. Где твой отряд?
Маркел опустил голову и снова потёр пустую глазницу.
— На нас напали дикари и бандиты, когда мы направились к Мосту. Я и мой брат Имет сумели сбежать от них, но они догнали нас… А дальше…
— Понятно. Вы шли мимо домов-башен, да? Вдоль реки и старых каналов?
Меркел кивнул.
— Откуда ты знаешь?
— Там самый короткий путь от Трёх Холмов до Моста, — подумав, ответила Ан. — Там слишком много путников. А где много путников, будут и эти… бандиты, короче.
Она замолчала. С утра она уже сказала гораздо больше, чем за весь предыдущий месяц. Даже язык устал от непосильной работы. Кел, почувствовав её раздражение, оскалил клыки и направился к святоше. Тот вздрогнул и попятился. Ан закатила глаза и отправила Кела вперёд, проверить путь до Цистерны.
— А куда ты идёшь? — долго молчать Меркел не смог. Ан представила, как разбивает ему голову, и стало легче. Как никогда она была рада своей маске. Обычно пустая личина скрывала её слабости: растерянность, усталость, любопытство. Личина устрашала. Всегда страшнее видеть плоский кусок железа вместо лица. В разговорах с людьми в поселениях, Ана снимала внешнюю личину и оставляла маску-респиратор. Так было легче: респиратор оставлял иллюзию защищённости и дистанции от окружающих. Она так свыклась с железной личиной, что мысль показать кому-то своё изрезанное шрамами лицо казалась немыслимой. Это даже хуже, чем снять доспехи и пройтись мимо врагов голой.
Она усмехнулась. Теперь маска скрывала то, как её шрамированные щёки кривились от раздражения. Меркел был ей ещё нужен. Ну, не зря же она тратила на него огонь-камень! И терять возможность перейти через Мост не хотелось. Это сократит путь на несколько недель.
— На тот берег, — коротко ответила она.
— Можно мне с тобой? — оживился Меркел. Ан поморщилась. Похоже, вся его болтовня началась лишь ради этого вопроса. Какой же ей попался дурак!
— Нет, — Ан не выдержала и спустила часть раздражения. На лице Меркела отразился ужас. Она улыбнулась. Что ж, шансы заморыша дойти до моста резко возросли.
— Но… но я…
— Ты со мной уже полдня, ешь мою еду и приседаешь на мои уши. Если бы я не хотела, чтобы ты со мной шёл, я бы бросила тебе болтаться в петле.
Меркел с шумом выдохнул.
— Я… я… — он снова попробовал запахнуть рваную рясу. Ан эта суета начала раздражать. Кого он тут стесняется? Её? Эта мысль едва не заставила её хохотать. Как будто у него под тряпками есть что-то, чего она не видела.
— Не помри до Моста и всё, — Ан оглянулась. Не нравилась ей эта тишина. Город со дня смерти Прародителя был необитаем. Те, кто пережил катастрофу, покинули его в ту же ночь. Теперь в руинах обитали только изгои, преступники, сумасшедшие, выродки, банды… Ну, ещё серые твари. Они эффективно регулировали численность здешних двуногих. В такой дождь они наверняка выползли на поверхность. Они любят дождь.
Когда их маленький отряд наткнётся на серую тварь— вопрос времени.
Ан оглянулась на Меркела. Будь она одна, она бы дошла до Моста ещё сегодня. Кел сыт и полон сил. Можно было бы сесть на него и сократить часть пути. Но с обузой в виде простого человека, будет хорошо, если они уложатся в два-три дня. И совсем отлично будет, если висельник не обойдётся ей слишком дорого. Не надо было сразу тратить на него огонь-камень. Подумаешь, что он скоро погас бы…
А, чего жалеть. Что сделано, то сделано.
Меркел несколько мгновений таращился на неё с неприкрытым ужасом. Перспектива снова умереть привела чернорясого в ужас.
— На нас нападут?!
— Ага, — кивнула Ал. Солнце уже поднялось высоко. Скоро они подойдут к Цистерне. Она запрокинула голову. Дождь почти иссяк, серые облака истончились, а положение солнца можно было узнать по светлому пятну на хмари. Дорога стала хорошо видна, Ан даже смогла заметить впереди круглую серую крышу Цистерны.
— Кто? Когда?! — Меркел начал нервно оглядываться и постарался встать поближе к ней.
— Понятия не имею. В любой момент.
— Люди?
— И они тоже, — Ан замедлила шаг. Они подходили к старому перекрёстку. На столбах ещё висели чёрные фонари с разноцветными колпаками. Здесь заканчивались дома-ульи, и начинались руины городских заводов. Кел поджидал их впереди на осыпавшейся кирпичной стене. Потом, поняв невысказанную просьбу хозяйки, зверь бесшумно спустился на дорогу и скрылся в руинах.
— Что случилось? — немедленно зашумел Меркел. Он нервно озирался, пока они пересекали перекрёсток. — Они? Нападут?!
— Заткнись, — Ан схватила его за шиворот и встряхнула. Меркел испуганно заскулили и, к её облегчению, наконец-то перестал ныть. — Будешь шуметь — брошу. Всё понял?
Святоша истово закивал. Ан разжала руки и отвернулась.
— Тогда идём.

4
К Цистерне они подобрались через руины старого цеха. Всё, что тут было ценного, уже давно вынесли или сломали. Местами на толстых балках ещё оставались ржавые металлические листы, а на бетонном полу - крепления от станков или обломки оборудования.
Перед самой Цистерной они спрятались за остатками одной из внутренних перегородок. Вернулся обогнавший их Кел. Ан посмотрела на его поведение. Зверь был спокоен.
— Что это? — не выдержал молчания Мерекел. Он не понимал, что происходит, чего они ждут и нервно перебирал пальцами. Ан внимательно оглядела площадь перед Цистерной. Вроде бы пусто.
— Цистерна это, — пробурчала Ан. Насколько же сильно она отвыкла от живых людей? Её хотелось стукнуть его по голове. Он отвлекал её своим пустым трёпом и не давал сосредоточиться на действительно важных вещах.
— А она…
— Заткнись.
Цистерна была одним из немногих зданий в Городе, которое не развалили, не разворовали и всячески оберегали. Во многом потому, что она стояла в самой глубине руин, куда доходили только те, кто знал Город и неписанные правила этого места.
Цистерна уже сотню лет качала из-под земли воду, очищала её и пускала течь по трубам водопровода. Сами трубы давно полопались, а те, что остались, без ухода заржавели, заросли и выпускали из себя вонючую жижу. Но около самой Цистерны можно было набрать свежей воды.
Никто не знал, почему Цистерна до сих пор работает. Никто не знал, сколько она ещё будет работать. Если она сломается, случится катастрофа: если кто-то и знал, что там внутри, и как оно работает, он точно не придёт сюда и не будет чинить источник воды для бродяг и оборванцев.
Несколько минут Ан ждала. Меркел дышал ей в ухо и мешал. Кел начал нетерпеливо бить по земле хвостом. Ан не видела ничего подозрительного. Круглое серое здание стояло посреди площади в окружении ржавых остовов из стальных балок. В сумраке дождя они были похожи на остовы чудовищ.
Никакого движения.
Ан решила, что нет смысла ждать.
— Идём, — она поднялась. Кел чувствовал её беспокойство, и шёл, низко опустив голову. Меркел нервно прятался у Ан за спиной и шумно дышал.
Они без проблем пересекли пространство перед выбитыми воротами Цистерны. Заходить внутрь или нет? Ворота-то одни. Ан скосила взгляд на Кела. Тот был спокоен.
Около ворот она, придержав Меркела, заглянула внутрь. Никого.
— Ты что-нибудь видишь? — испуганно прошипел Меркел. Точно, для него же внутри царит полная темнота.
— Никого, — она кивнула ему и зашла внутрь.

В Цистерне Ан настороженно огляделась. Тело ныло от напряжения. Она была готова мгновенно отреагировать на любое движение. Но всё было тихо. Внутри никого не было. По крайней мере, Ан не видела и не чувствовала никаких запахов, что могли издать живые существа. Меркел, не способный видеть в темноте, нервно держал её за локоть и дёргался от каждого звука.
Света в Цистерне всегда было мало. Лампы под потолком и около агрегатов давно выломали. Да и толкну-то от них, электричества в Городе давно нет. Насосы находились где-то под землёй, и сюда доносился их тихий гул. Ан иногда задавалась вопросом, почему они до сих пор работают и что их питает.
Одна из труб треснула прямо посреди широкого внутреннего зала. Вода из неё промыла узкое глубокое русло прямо в полу. Получившийся ручеёк уходил под дальнюю стену, где вытекал наружу через промоину в стене.
— Оно работает? — выдохнул Меркел. Ан ничего не ответила. Её не покидало ощущение неправильности. Цистерна была заповедным местом. Конечно, если тебя вздумали убить или сожрать, она не поможет. Убьют и сожрут. Но… она была особым местом. Тут не было принято устраивать засады. Напился — всё, иди дальше… Она никак не могла описать свои ощущения словами. Что-то здесь было не так.
— Работает, — Ан подняла клевец. Она привыкла доверять своим ощущением. Чем бы она не чувствовала приближающиеся проблемы, этот орган её ещё никогда не подводил.
— Это чудо!
— Наука, — автоматически поправила Ан. Это — наука. Достижение навсегда ушедшего мира. На мгновение ей стало грустно.
— Можно пить? — хрипло спросил Меркел.
— Да. Осторожней, она холодная, — Ан подставила под поток воды свои фляги. До Моста хватит. Потом она отошла, уступая место святоше, перехватила клевец и медленно обошла пульт управления посреди зала. Она не понимала, для чего он, что на нём написано, и пульт ли это и управления ли. Оно всегда тут стояло, время от времени в нём что-то щёлкало. Наверное, он нужен для работы цистерны. Удивительно то, что за все эти годы эти аппараты не разломали.
Меркел склонился над разрывом в трубе и с шумом пил. Потом набрал в ладони воды и принялся умываться. Ан повернулась к нему спиной. Кел тихо обошёл чернорясого и заглянул в какую-то дыру.
Ан прошла вокруг пультов. Ну, не просто же так у неё волосы дыбом под шлемом встали! Что-то не так. Или просто не выспалась?
Она оглянулась на Меркела. Тот скрючился над промытой в бетонном полу лужицей и пытался отмыть ноги. Кел смотрел на нег из темноты горящими глазами. Ан опустила клевец и ещё раз оглянулась.
Всё в порядке.
Она разозлилась, сняла маску и глубоко вздохнула. Пахнет сыростью, немного пылью, влажным бетоном и чум-то сладким.
Сладость.
Почему пахнет сладким?
Ан оглянулась в поисках источника запаха и подошла к тому, что сначала приняла за наваленный около внутренней стены мусор. Она потормошила эту кучу концом клевца.
То, что она приняла за гнилые мешки и мусор, оказалось телом в тряпках. Человек лежал на животе. Тощие конечности безвольно отозвались на тормошение. Несомненно, этот человек мёртв и давно.
Ан присела около трупа. Это был мужчина, в старом стальном панцире и пыльной одежде. Пожелтевшие, словно восковые, пальцы сжимали короткое ружьё. Ружьё Ан понравилось. Хорошее. Да и огнестрел в последние годы стал попадаться ей всё реже и реже. В новом мире мало кто знал, как делать такое оружие и снаряды к нему.
Она подняла ружьё и покрутила его в руках. Хорошее. Взять с собой? А откуда она возьмёт патроны и порох? Без них от ружья пользы не больше, чем от дубинки. Можно, конечно, продать на том берегу, но до туда ещё надо дойти. Возможно, у покойника что-нибудь осталось. Это было бы неплохо. С ней бесполезный груз, и с ружьём защищаться будет проще.
Ан преломила ружьё, чтобы осмотреть механизм, и нахмурилась. Два заряда были на своих местах. Покойник не защищался пред смертью. Не порядок. Как он тогда умер?
Она снова присела около тела и присмотрелась к нему внимательней. Теперь оно полностью захватило её внимание, и Ан с трудом верилось, что какое-то ружьё смогло отвлечь её внимание от такого покойника.
Мертвец выглядел свежим. По крайней мере, не вонял. Она приподняла маску. Да, почти не пахнет. Но не смотря на первое впечатление свежести, труп пролежал здесь уже изрядное количество времени. Он не портился, а желтел и усыхал. Ан перевернула его концом клевца. Одежда цела, броня тоже. От чего он умер? Отравился водой? Он бы так хорошо не сохранился. Сам умер? Да нет, вроде молодой ещё. От чего же он тогда тут сдох? Почему те, с кем он пришел, не забрали оружие и сумку? Если он пришел один, зачем он это сделал? Ан не выдержала и зажгла фонарь. Кел, почувствовав её беспокойство, оставил Меркела и подошел к трупу.
— Всё в полном порядке, малыш… Всё в порядке, — Ан ещё раз осмотрела тело. Только теперь в ярком свете она заметила на его желтой коже круглые отметины.
Она выругалась, схватила сумку с патронами покойника и вскочила на ноги.
— Священник, иди сюда! — Ан выскочила из-за агрегатов. Меркел по-прежнему плескался в луже под трубой. При звуках её голоса он спешно одёрнул подол рясы и прикрыл свой голый зад. Ан подбежала к нему и резко оттащила от лужи.
— Ты чего?!
— Всё, пошли, — она перекинула ему сумки и осторожно подошла к луже. Нимфа должна быть где-то здесь. Размеры водоёма для них не важны, им следа от ботика хватит, проклятым тварям, главное, чтобы вода текла, а не стояла.
— Что случилось? — прохрипел Меркел.
— Ничего, — Ан присела около лужи. Вроде никаких признаков нимфы. Возможно, она ещё сыта. Но как она сюда пробралась? Это же Цистерна! Ан не в первый раз пересекает Город, и ещё не раз не видела здесь серых тварей…
А впрочем, почему бы и нет? Это место как место. Даже удивительно, что порча пробралась сюда так поздно.
На дне лужи что-то мелькнуло. Ан напряглась и перехватила клевец. Раздался тихий звон от переминающихся на железной решётке пола лап Кела. Обострившийся слух Ан уловил под ними плеск воды. Под полом тоже вода.
— Уходим, немедленно, — она снова заметила тень. Сегодня альтруизмом она заниматься не будет. Разве что напишет на стене, что внутри нимфа. Если священник сдохнет, то она зря потратила огонь-камень.
— Что-то случилось? — продолжил отвлекать её Меркел.
— Пока — ничего, — она, не оборачиваясь, отступила от лужи. — Тут серая тварь. Не смотри на воду.
— Тварь Разрушителей?! — завопил Меркел.
— Да! Заткнись! — Ан на мгновение оглянулась на него и толкнула рукой в плечо. — Не шуми!
Нимфе хватило этого мгновения.
Взгляд Ан снова скользнул по вытекающей из трубы воде. На поверхности воды появилось лицо. Против воли её взгляд вернулся к текущей воде, чтобы проверить, не показалось ли. Взгляды нимфы и Ан встретились, и она поняла, что попала в ловушку.
Какая же она дура! Так легко попалась!
Через мгновение все мысли пропали из головы. Нимфа улыбалась. Сердце отозвалось теплом. Нимфа стремительно обретала плоть. Голубые глаза светились лаской на милом круглом лице, а мягкие тёплые пальцы погладили Ан по лицу и обняли за шею. Ан остатками своей свободной воли почувствовала жжение на шее.
Нимфа была ей рада. Нимфа хотела помочь ей. Нимфа даст отдых и радость. Если позволить ей поцеловать себя, то Ан испытает невероятное счастье. Это конец её долгого пути. Конец всех забот и лишений. Это — счастье.
В глубине души шевельнулся маленький червячок ярости.
Ан положила ладони на руки нимфы и позволила ей опрокинуть себя в воду.

5
Ледяная вода сомкнулась над ней. Мир перевернулся, свет пропал. Вода хлынула в уши и зашумела в фильтре шлема. Доспехи потянули Ан на дно. Мелькнула мысль о документах Меркела. Или они не с ней?.. А, демоны с ними. Она по своей глупости снова усложнила себе жизнь. Подумаешь, как будто в первый раз…
Нимфа обвила её десятком рук и прижала к своему холодному телу. Ан не видела её, но чувствовала прикосновения к холодной коже и сладкий привкус в воде. Тонкие пальцы шарили по личине брони и пытались её снять.
Ан подняла руки и сама сняла шлем. Вода свободно хлынула в лёгкие.
«Не сопротивляйся. Мы все пришли из воды и все уйдём в воду. Ничего не бойся».
… «Все боятся, — раздался давно забытый хриплый голос. — Даже те, кто бояться не может… Страх — страшная сила, девочка. Он лишает воли и свободы лучше, чем любые оковы»…
Она на мгновение увидела широкоплечую сгорбленную фигуру. Отец сидел и чертил концом длинной палки какие-то узоры на земле, время от времени поглядывая на неё, пока она плескалась в реке.
Это воспоминание словно обожгло. Мир снова обрёл чёткость. Ан разжала зубы и оскалилась. Наваждение спало. Она была в ледяной воде в объятиях уродливого серого спрута. Тварь извивалась и вилась вокруг неё. Она не чувствовала опасности.
«Сдохни!»
Крик не получился. Вода больно резанула по лёгким. Но это только добавило ярости. Ан схватилась руками в латных перчатках шею нимфы. Адамантиевые когти разорвали серую плоть. Намифа попыталась вырваться и попыталась хлестнуть её по голове своими хвостами.
Ан оскалилась. Её лёгкие были заполнены водой. Как жаль, что она не может закричать. Но и так сойдёт.
Она яростно рвала плоть нимфы. Темнота не была ей преградой. Ярость — единственное, что в ней осталось. Несоклько возмутительно хороших минут она была по-настоящему счастлива. Длинное тело и хвосты нимфы попытались обвиться вокруг неё и раздавить. Перед глазами Ан заплясали цветные пятна. Она словно наяву увидела кольца хвостов
Тело нимфы расслабилось и её объятия распались. Ан наконец-то почувствовала холод и разжала пальцы. Её ноги почти сразу же коснулись чего-то твёрдого. Она выровнялась и встала. Ан оказалась на дне какого-то бассейна. Сверху падал неровный свет. Опадающие щупальца нимфы мягко колыхались вокруг Ан. Она поёжилась и встала под падающими лучами света. Вода сопротивлялась её движению, как живая. Ан разозлилась. Она устала, она замёрзла. Шлем и волосы придётся сушить, а это тратить драгоценное время на разведение огня.
Ан подождала, когда вода вокруг неё успокоится и подпрыгнула, пытаясь дотянуться рукой до светлого пятна. Её пальцы больно ударились о твёрдое. Значит, там, наверху, что-то есть. Она снова прыгнула. Пальцы ухватились за край дыры. Несколько мгновений Ан с ужасом думала, что сорвётся, но судорожно сведённые мышцы выдержали испытание. Она устроила вторую руку рядом с первой и подтянула следом тело.
Вода отпускала неохотно. Свет бил в глаза, вода резала лёгие. Она закашлялась и едва не разжала пальцы. Но кто-то схватил Ан за руку и потянул наверх. Кости заныли. Её голова с тихим плеском появилась над водой.
Ан тянули наверх Меркел и Кел. Чернорясый бестолково пытался зацепиться за доспехи у неё на плечах. Кел схватил своими зубами её за руку и упрямо тянул её наверх. Рука болезненно вывернулась.
Ан выползла на пол цистерны и встала на четвереньки. Мокрые волосы облепили голову, холодная вода затекла за шиворот. Кел отпустил её руку, и она бессильно упала на камень. На Ан навалилась такая усталость, что не было даже сил подтянуть её к себе..
— Ты жива?! —Меркел метался рядом и пытался встряхнуть Ан за плечо.
— А так не видно? — она хотела резко его отшить, но вместо внятных слов из её лёгких хлынула вода. Ан судорожно закашлялась. Лёгкие снова обожгло, теперь воздухом и последними исторгающимися из неё каплями воды. Ан со слезами на глазах выплюнула последние капли и уткнулась лбом в холодный пол цистерны.
Кел отпихнул Меркела и ткнул Ан в бок железной мордой. Это отрезвило. Она на поверхности, значит, всё в порядке. Нечего ныть. Ан вздохнула и ощупала здоровой рукой рукой шею и пояс. Отлично, шлем на месте, личина тоже. Не хотелось бы снова лезть в воду за ними.
Меркел закричал. Она вздохнула и вернула на место нижнюю часть личины. Щёлкнул замок. Она облегчённо вздохнула. Так было привычней и спокойней.
— Что там? — она поднялась на ноги и подошла к Меркелу. Чернорясый сидел около лежащих под трубами сливных решеток. Одна из них была поднята — через образовавшуюся дыру её вытащили обратно в главный зал. Внизу, под полом, плескалась вода. То ли она затопила подвалы цистерны, то ли так задумывалось строителями. На поверхности воды плавала серя тварь. В прямоугольнике падающего света поблёскиваал серая спина твари и несколько всплывших щупалец. Тонкая шея твари была разорвана, и голова болталась где-то отдельно от тела.
— Кто это? Это… это… это тварь… Что ты с ней сделала? — потрясённо спросил Меркел. Ан посмотрела на тушу. Плоть нимфы была разорвана, куски плоти вырваны, голова раздавлена.
Ан пожал плечами и присела у края люка. Что ж, зато она теперь была уверена, что они здесь одни. Серые твари друг друга на дух не переносят. Их создатель хоть и был безумен, но всё же не хотел, чтобы его создания объединились и стали неуправляемыми. Жаль, что его желание так и осталось неисполненным.
— Что это за чудовище? — прошептал Меркел. — Это тварь Разрушителей?
Ан поморщилась. Ей не нравилось это название.
— Да, это серая тварь, — она вернулась к трубе, около которой нимфа поймала её. Надо же, как она попала под пол? Впрочем, не важно. Её клевец лежал здесь же. Видимо, она его уронила, когда нимфа попыталась её очаровать. Хорошо. Она почти успела к нему привязаться. Было бы жалко потерять его из-за секундной глупости.
— На неё ошейник надет, — Меркел продолжал пялиться на тело твари.
— Какой ошейник? — не поняла Ан. Она подняла клевец и вренулась к чернорясому.
— На ней ошейник… ну… надет… был…
Ан достала из брошенной сумки фонарь и вернулась к дыре.
— Где? — луч света пробежался по телу твари.
— Там, где у неё шея… наверное, это шея, я не знаю…
— Помолчи, а?
Ан передала ему фонарь и клевцом подтянула к себе тело. Нимфа заколыхалась, как студень. Ан перевернула её на спину. На остатках шеи действительно поблёскивала полоса металла. Ан поддела полосу клевцом и аккуратно сняла её с твари.
— Что это? — прошептал Меркел. Ан взяла ошейник в руки и подставила под свет фонаря. Полоса чёрной кожи покрывали желтоватые пластины металла с выбитыми на них знаками подчинения. Внутри ошейник покрывали мелкие острые шипы. Ан провела по ним пальцем.
— Это… а зачем на ней ошейник?
— Не за чем, — Ан задумалась, что ей делать. Ошейник на твари значил только одно: кто-то его на неё надел. На такое мало кто был способен… По правде говоря, она не видела такого человека уже долгие годы, и была уверена, что секрет изготовления ошейников сгинул вместе с Детьми Благодетелей.
— Она же не сама его на себя надела, — Меркел протянул руку, чтобы коснуться ошейника, но в последний момент одёрнул её. Он беспокойно вытер руку о рясу, словно испачкался, и оглянулся. — У неё есть хозяин?
— Верно, — Ан выпрямилась, продолжая машинально крутить ошейник в пальцах. Знаки подчинения были выбиты на станке, а края кожаной полосы аккуратно прошиты и запаяны. Значит, ошейник не сделали на коленке, а произвели ещё тогда, до. Это обнадёживало. Возможно, какому-то дурачку просто попал в руки секрет приручения тварей — и ничего более.
— Тогда где-то здесь должен быть её хозяин, — Меркел нервно оглянулся.
— Тут никого больше нет, успокойся.
— Откуда ты знаешь?
— Оттуда. Пойдём. Надо будет найти место для ночёвки.
Ан убрала ошейник под плащ и достала флягу. Она попробовала текущую из разорванной трубы воду. Подозрительно тёплая, но не сладкая. Значит, нимфа ещё не успела её отравить.
Она набрала воды, умылась и вымыла Кела.
— Держи, — она перекинула Меркелу свои запасные штаны. Под доспехами они ей были не нужны, но отдавать их священнику она не планировала. Всё-таки своё, чистое и других у неё не было. Но если этот дурак будет так же тихо плестись, пытаясь прикрыть голый зад рясой, то прежде, чем они дойдут до Моста, их найдут все серые твари города. Ан не собиралась встречаться с хозяином нимфы. Он не её проблема, пусть кто-нибудь другой сражается за очищение этого берега.
— А… — Меркелу хватило ума промолчать и молча напялить штаны.
Напоследок Ан закрыла ворота Цистерны и маркером кое-как намалевала предупреждение о нимфе. Всё, с ней хватит благотворительности.


5
Меркела хватило почти на час. Целый час он молчал и быстро перебирал ногами. Ан наконец-то могла не сдерживать себя, и идти так, как привыкла, не подстраиваясь ни под кого. Но благословенная передышка быстро подошла к концу.
— … Ты шагнула вперёд и пропала. Правда! Я смотрел на тебя, моргнул, а тебя нет. А это железное чудовище… Просите, Кел, внезапно кинулся к решётке и начал её ковырять. Я испугался, подумал, что оно полезет оттуда!
— Ну, и? — Ан не помнила, как оказалась под полом. Для себя она решила, что просто упала в ручей, а там, через проточину, нимфа утащила её вниз. Всё. Реальность должна оставаться предельно ясной и чёткой, без мистики и другой хрени.
— Ну… я сначала ничего не понял, потом помог ему её поднять, — святоша время от времени дёргал её за руку, привлекая внимание. — Ан, как ты там оказалась?
— Где? — Ан мельком посмотрела на него и вернулась к разглядыванию улицы впереди них. Они снова шли мимо домов-ульев. Тут было пустынно и никаких признаков людей. Даже стёкла в окнах местами были целы, а не вынуты охотниками за добром. Местами некогда чахлые скверики разрослись до настоящих чащоб и подходили к самой асфальтированной улице. Ан не решилась бы здесь свернуть во дворы.
Дождь снова усилился, и уже в сотне шагов впереди всё пропадало в стене воды. Отличная погода для серых тварей. В дождь их приближения ни учуять, ни увидеть.
Ан снова посмотрела на святошу. Его чёрная ряса давно промокла, а капюшон облепил голову. Как бы не заболел и не помер. Она поморщилась. Забота о благополучии висельника начала раздражать даже её саму. Простым желанием перейти Мост без проблем всю эту чушь было уже не объяснить. Возможно, всё от её ответственности. Она спасла его, не бросила сразу, значит, взяла на себя заботу о его жизни. Одного взгляда же на него понятно, что без её помощи он сдохнет там же, где она его оставит. Возможно, стоило вправду его там оставить. Он не хороший человек. Она это ясно видела. Он был труслив, самонадеян и слаб. И всё же… Ан не раз спасала случайных попутчиков, и ни разу не бросала их, пока они не добирались до безопасного места. По крайней мере, пока это не угрожало её жизни или они сами не покушались на неё.
— Ещё раз, где я оказалась? — Ан отогнала от себя лишние мысли и вернулась к разглядыванию хмари впереди.
— Под полом!
— Понятия не имею.
— Это чудовище затащило тебя какой-то магией?
— Нет, — Ан помолчала и пояснила. — Она тебе глаза забила… ну, одурманила. Поэтому ты не увидел, как она меня утащила в промоину.
—А... ясно, —Меркелу явно больше нравилась версия с тёмным колдовством. — А куда мы идём?
— К Мосту, я же говорила.
— Да, помню, извини. Откуда ты так хорошо знаешь город?
— Я здесь бывала.
— С твоим отцом?
— С ним тоже.
— Ммм… а кем был твой отец?
— Воином, — от воспоминаний об отце настроение Ан стало грустно. Даже не захотелось ударить священника.
— А где он сейчас? Он жив?
— Жив. Я ищу его, — Ан посмотрела на небо. Когда же этот проклятый дождь остановится?
…Наверное, её отец жив. Должен быть жив. Она понятия не имела, что с ним случилось после… после того, как они последний раз виделись. Эта неопределённость отравляла всё её существование. Она потратила годы, чтобы найти всех своих дорогих братьев и сестёр, что не погибли в очередной усобице, нашла их слуг и доверенных лиц. Никто не сумел ответить, что стало с её отцом. Жив ли он? Или убит? Или его превратили в такую же тупую безмозглую игрушку, как беднягу Кела?
Год назад, она нашла секретаря одной из своих сестёр. Сама Умница давно сгинула, а её слуга, спасаясь, забрался на край мира и думал, что там прошлое его точно не настигнет. Он кричал, когда Ан сняла маску. И, прооравшись, дал зацепку: трое из её братьев и сестёр поклялись друг другу возвращаться в Город, на тот берег, каждые десять лет. Зачем — слуга не знал. Умница два раза приходила со слугами. Каждый раз она оставляла секретаря в поселении около Моста и уходила с братьями. Куда — не говорила. На третий раз она не вернулась, и слуга бежал, опасаясь за свою жизнь...
— Ты не знаешь, где он? — Меркелу надоело ждать её ответа, и он подёргал её за руку. Наглец.
— Ты можешь заткнуться? — прорычала она. Меркел ойкнул и замолк. Ан мысленно пожелала ему больше не поднимать эту тему.

Ан помнила карту города и знала, куда идти. Они огибали дома-башни по мелким улицам жилых кварталов. До темноты они не сумеют дойти до Моста. Нужно было останавливаться на ночлег. Приходит к Мосту в темноте бессмысленно: охрана поста открывает огонь по всему, что только приблизится к ним. На Мост нападали не раз, как серые твари, так и дикари из бетонных руин.
Для ночёвки Ан выбрала старый театр, зажатый между домами-ульями. Меркел предложил зайти в один из жилых домов, но Ан не любила брошенные квартиры. В них ей было неуютно, к тому же, если нападут, из них некуда бежать.
Фасад театра давно осыпался. Его построили в классическом стиле, и его разрушение выглядело благородно. Впечатление не портила даже проступившая из-под отвалившеся штукатурки грубая кирпичная кладка.
— Это чей-то дворец? — Меркел запрокинул голову, пытаясь разглядеть портик театра в сгущающихся сумерках. Святоша промок насквозь и мелко дрожал. Ан отдала ему свой плащ, которым прикрывала доспехи, но он не помог. Нужно было тепло и огонь.
— Нет, — Ан первой зашла внутрь. Судя по запаху, тут уже давно никого не было. Кел тоже не волновался. Она сдвинула с лица респиратор и принюхалась. Пахло сыростью, пылью и сопревшими листьями.
— Идём, — Ан достала фонарь и высветила им путь через просторный вестибюль здания. Луч света выхватывал из темноты то рухнувшую хрустальную люстру, то роспись на стене, то пыльные портьеры. Унылое великолепие привело святошу в восторг.
— Это что такое? — Меркел запрокинул голову, силясь разглядеть высокий потолок. — Это какое-то важное место?
Ан пожала плечами.
— Не знаю.
Когда-то вестибюль театра разделяли и укрошали огромные стеклянные стены и витражи. Большая их часть осыпалась и теперь хрустела под ногами. Ан решила здесь не задерживаться и поднялась по боковой лестнице на второй этаж, где были двери в зрительный зал. Последний дневной свет падал через провалившуюся крышу в большой амфитеатр с остатками кресел. Луч фонаря пробежался по сцене с остатками декораций. Похоже, когда Город погиб, тут шёл спектакль.
— Это же... аудитория? Тут выступали? С проповедями, наверное!
— Наверное, — Ан прошла дальше. Снаружи она приметила несколько целых окон на третьем этаже. Они поднялись ещё на этаж по задней спиральной лестнице. В образованном ею колодце поблёскивала чудом уцелевшая хрустальная люстра. Длинные подвески потускнели от грязи. Меркел зачем-то потянулся и коснулся нескольких. Мягкий звон в тишине прозвучал, как сирена, и резанул Ан по ушам.
— Руку оторву, если ещё раз что-нибудь облапаешь, — она взяла его за плечо и грубо оттащила от перил. Чернорясый немедленно сник и закивал.
Последний пролёт упирался в неширокую лестничную площадку, за которой, как Ан и предполагала, начинался служебный коридор и офисы. Стены закрывали деревянные панели, недалеко от лестницы когда-то было что-то вроде зимнего сада под стеклянным квадратом в крыше. Здесь на металлических поддонах стояли самые разные горшки с остатками растений, большой грязный стол и несколько кресел.
— Тут жили люди? — удивился Меркел.
— Наверное, — Ан прошла до конца коридора, увидела за покосившимися дверями такую же винтовую лестницу, только поскромнее, и решила, что дальше искать лучшее место бесполезно. Да и некогда. Снаружи стремительно темнело и холодало.
— Мы останемся тут?
— Да.
— А…
— Заткнись.
Ан развела огонь в одном из поддонов. На растопку пошли остатки стульев и вздыбившийся от времени паркет. Меркел стянул с себя мокрый плащ и рясу, оставшись в сырых штанах и рубашке. Ан закатила глаза.
— У тебя на теле есть что-то, чего я ещё не видела?
— Правила приличия требуют…
— Я не умею лечить пневмонию, — она равнодушно пожала плечами, сняла шлем и расправила сырые волосы. Голове немедленно стало холодно. Ничего, перетерпит.
Меркел помялся и неловко стянул с себя рубашку. Потом, жмурясь и отворачивая лицо, штаны. Одежду он развесил на оставшихся стульях. Ан порылась в сумке, достала своё старое одеяло и перекинула его святоше. Ишь какой скромный. Чернорясый немедленно закутался в одеяло и подсел поближе к огню.
— А ты… — он спохватился и посмотрел на Ан. — Ты в доспехах… ну… не замёрзнешь?
— Нет, — она повесила над огнём котелок с водой.
— А почему ты не снимешь маску?
— Не хочу.
— М… я…
— Чего тебе?
— Я не видел твоего лица.
— Нахрена оно тебе?
— Ну… — святоша замялся и отвёл взгляд. — Мне… немного страшно… Нет, я не хочу тебя оскорбить, но просто…
Ан потрогала респиратор. Она сняла личину. Что этому идиоту ещё надо от неё?
— Но если ты не хочешь, я ни в коей мере не настаиваю!
— Не хочу, — Ан отняла руку и перекинула ему несколько полосок мяса.
— Мы кого-то ждём? — Меркел собрал ужин на коленях и принялся мять полоски. Ан лениво посасывала свою долю. Есть ей не хотелось.
— Размочи в воде, — вместо ответа посоветовала она и кивнула на котелок. Меркел недовольно уставился прямо ей в глаза. Кел тихо лежал у неё за спиной и не двигался. Хорошо это или плохо? Вроде он недавно поел, теперь должно надолго хватить... Чернорясый вздрогнул и отвёл взгляд.
— Ан, можно задать тебе вопрос?
— Ну, валяй.
— Днём, в Цистерне… Ошейник, помнишь?
— Ну, да.
— Разве возможно подчинить себе тварь разрушителей, не будучи разрушителем?
Ан ответила не сразу.
— Как видишь, возможно.
— Ты ведь уже сталкивалась с таким, верно?
Она медленно кивнула.
— Ты сможешь его убить?
— Кого?
— Хозяина тварей? А вдруг... вдруг это Разрушитель? — священник немедленно смутился своих же слов. — Я имел ввиду, кто-то из их прислужников!
— Возможно, — Ан задумчиво перевела взгляд на потолок. Она давно не бывала в Городе, может быть, сюда правда вернулся кто-то из Благородной крови. Хотя она очень сильно в этом сомневалась. Скорее какой-нибудь охотник за редкостями сумел завладеть ошейниками... Нет, не складывается. Как же он сумел надеть ошейники на тварей?
— Если это кто-то из проклятых отступников... Если он…
— Сперва ты встретишься с его тварями.
— А если та была одна?
— Тогда он к нам не сунется.
— Почему?
— А ты попрёшь на тех, кто может убить тварь?
Священник замотал головой.
— Вот и заткнись, — Ан вывернула ногу, разглядывая пластину доспехов под коленом. Вроде бы проклятая нимфа ничего не сломала. — И ложись спать. Утром нам надо дойти до моста.
Меркел кивнул и принялся грызть мясо.
Спать он улёгся на старый стол, напялив подсохшие штаны и завернувшись в одеяло. Ан осталась сидеть и смотреть в огонь. Ошейник на серой твари. Давно она такого не видела. Придёт ли к ним тот, кто ошейник надел? Ан на его месте точно бы пришла посмотреть…. А что, если это Благородная кровь?
Ей невольно стало не по себе. Она не сталкивалась с настоящей Благородной кровью ещё больше, чем с подчинёнными тварями. Ан была уверена, что они все давно сдохли. Но если кто-то жив?
Ан откинулась спиной на железный бок Кела и положила на колени клевец.

6
Пол в кабинете Строителя всегда был завален бумагами. Он не любил работать с проектором, говорил, что это отупляет. Поэтому дядя распечатывал свои чертежи на плёнку или на бумагу, а ненужные кидал на пол.
Ан чертежи нравились. Она не понимала, что на них нарисовано, но серьёзный вид Строителя, сложное переплетение линий и загадочные цифры и буквы приводили её в восторг. Обычно дядя не любил, когда кто-то, кроме Рем, входил в кабинет. Но в этот раз он так глубоко ушел в работу, что даже не заметил, как Ан заглянула. Она не стала упускать своего шанса и подобралась к столу и спряталась в тень от тумбы проектора.
Она обожала чертежи. Отец всегда был против её интереса к делам дяди, но сегодня его вызвал Он. Значит, отец будет ещё несколько часов занят. Ан не любила, когда отец ходил к Нему. Обычно они спорили, и отец возвращался расстроенным и злым. Ан не любила, когда он злится.





@темы: сочинительство